АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ

FORUM FOR ANTHROPOLOGY AND CULTURE
RUS | ENG

Елена Ермакова

Почитание Криванковского колодца в Юргинском районе Тюменской области

Введение
Хронология
Явление колодца
Топография
Путь/маршрут к колодцу
Место
Источник
Паломничество
Вода
Растения и земля
Иконы
Обеты
Дети и колодец
Библиография

 

Хронология

В истории Криванковского колодца можно выделить несколько этапных моментов: возникновение колодца – паломничество – разрушение – возобновление паломничества – организованное паломничество (крестный ход с батюшкой). Каждый этап не привязан к точному времени, за исключением разрушения колодца в 1959 г., которое, впрочем, в дальнейшем спорадически инициировалось властями.

Время возникновения (появления) колодца документально нам установить не удалось. Существует несколько версий (устных и в записях из нашего личного архива): «при Петре Первом, может, еще копали этот колодец»; «100 лет»; «еще старики были, дак до стариков еще этот колодец»; «это испокон веков – еще наши деды, прадеды там наши»; «давным-давно»; до советского времени, но когда уже появились тракторы; до революции (когда были еще урядники); «перед войной 1914 года»; «после революции 1917 г. на 9-ю Неделю по пасхе»; время не обозначается (был всегда).

Итак, с одной стороны, появление колодца можно отнести к временам советской власти, середине – концу 1920-х гг., когда начались гонения на церковь. Так, «в начале 1929 года был разослан совершенно секретный циркуляр "О мерах по усилению антирелигиозной работы", который борьбу с религией приравнивал к классово-политической». Далее «15 мая 1932 года Декретом правительства за подписью И. Сталина была объявлена "безбожная пятилетка", поставившая цель: к 1 мая 1937 "имя Бога должно быть забыто на территории страны". Должны были быть закрыты все культовые учреждения на территории страны» [Религия в СССР]. Эти веяния коснулись и Юргинского района. Антирелигиозная пропаганда проводилась в нем среди разных слоев населения, в частности среди женщин. Например, в Протоколе № 12 общего собрания делегаток Юргинского района «в присутствии 38 делегаток 23 человек других мужчин и женщин» от 02.05.1925 сообщается, что был заслушан «доклад о боге и богослужении». После этого на собрании постановили: «1) доклад принят к сведению делегаткам, как передовым женщинам бороться с религиозными предрассудками – пожелать чаще ставить на собр. доклады на антирелигиозную тему 2) помогать комсомольцам проводить всевозможныя антирелигиозныя компании, в частности крестьянскую комсомольскую пасху» [ГУТО ГАСПИТО. Ф. 3. Оп. 1. Д. 313. Л. 21].

По сообщению О.А. Чередовой, храмы в населенных пунктах, непосредственно примыкающих к колодцу, были разрушены в начале 1930-гг. (так, в 1933 г. перестала функционировать церковь в с. Юргинском; остальные храмы стали использоваться для хозяйственных и иных, не связанных с религиозной деятельностью нужд). В целом по стране «к 1937 году количество культовых зданий сократилось на 58 % от их дореволюционного количества» [Религия в СССР].

На территории Юргинского района, как и по всей стране, действовала организация «Союз воинствующих безбожников» (СВБ). В документах Юргинского райкома ВКП(б) Тюменского обкома ВКП(б) хранится протокол № 29 заседаний Юргинского Райкома ВКП(б) от 24 декабря 1936 г., в котором сообщается, что одним из вопросов, заслушанных на заседании, был вопрос о «плане работ оргбюро СВБ по району».

Постановили: Намеченный план орг. бюро СВБ утвердить:
1. <...>
2. Выделить людей из партийно-комсомольского актива для организации инициативных групп по предприятиям, учреждениям.
Инициативные группы проводят следующую работу:
а/. Ставят доклад о значении антирелигиозной работы на общих собраниях колхозников, трудящихся, единоличников.
б/. Помещают в стенгазете материал о задачах С.В.Б.
в/. Ведут индивидуальную агитацию среди трудящихся за вступление СВБ
г/. Прорабатывают инструкцию по работе колхозных и МТС ячеек СВБ.
д/. Выявляют старых членов СВБ, уже ранее состоявших в СВБ и привлекают их к организации ячеек и работе.
е/. Принимают заявление о прием в члены С.В.Б.
[ГУТО ГАСПИТО. Ф. 133. Оп. 28. Д. 19. Л. 48]

Верующим людям требовалось новое место для религиозного поклонения, удаленное от крупных населенных пунктов, куда руке власти дотянуться было бы труднее. Исходя из этого, паломничество на колодец могло начаться в начале – середине 1930-х гг., когда храмы в окрестных населенных пунктах были разрушены и возникла необходимость в сакральных местах, которые заменяли бы церковь, удовлетворяли религиозные устремления народа. В результате разрушения церквей в частных домах появились большие храмовые иконы, с которыми, по воспоминаниям информаторов, и ходили к колодцу.

С другой стороны, колодец мог возникнуть как место поклонения в дореволюционное время. По расчетам О.А. Чередовой, «если посмотреть на то, что моя бабушка, 1906 года рождения, рассказывала о том, что ее мать принимала паломников. Это было до 1921 года. А в конце 20-х гг. XX в. шла антирелигиозная пропаганда. Батюшка еще был в 1926–27 годах. Потом начали разорять храм. Я говорю об Юрге» [Инф. 44, женщина 1950 г.р.].

О «всплеске» религиозности может свидетельствовать время начала постройки церквей в районе. Многие из их были возведены или в самом конце XIX в. – в 1897 г. в с. Шипаковском, или в начале XX в. – в 1904 г. в с. Юргинском и в 1909 г. в с. Чумановском [Справочная книга Тобольской Епархии... 1913: 200]. Возможно, и начало почитания Криванковского колодца было связано с этой строительной «волной», когда религиозность местных жителей получила «подпитку» в новых храмовых сооружениях.

Самое первое достоверное личное свидетельство о посещении колодца принадлежит женщине 1925 г.р., которая в детстве жила в Новой Деревне. Она рассказала, что ее «в лет 10 водили на Криванково, там была часовня и рядом жил священник» [Инф. 36, по сообщению О.А. Чередовой]. Следовательно, это был примерно 1935 г. (отметим, что в сообщении не говорится о самом колодце).

Нами зафиксирована легенда, которая указывает на довоенное (перед Великой Отечественной войной) посещение колодца и особое значение этого места как пророческого. Жительнице с. Шипаково ее бабушка «рассказывала, что видели перед войной, когда начинацца было войне, здесь спускалась колесница красная с небес. <...> Что вживую видели. <...> И красное – что наши победили через эту войну» [Инф. 20, женщина 1966 г.р.].

По возрасту наших информаторов можно установить временные отрезки паломничества. Многие из них отмечают, что на колодец ходили их мамы и бабушки. Сами информаторы ходили на Криванково начиная с 1940-х гг.: «В войну совсем мало ходили – некогда было. Работали день и ночь. Об этом знали и помнили. После войны полегче стало» [Инф. 41, женщина 1931 г.р.]. Другие информаторы вспоминают, что маленькими детьми ходили на колодец после войны – в 1946 г., в конце 1940-х гг. Более активно начали посещать колодец в 1950-е гг.: «В 50-е годы молебны были» [Там же]. О.А. Чередова считает, что «с 1937 г. по 1951 г. паломничество прекратилось» (правда, она родилась в 1950 г. и не может судить об этом на основании собственного опыта) [Инф. 44]. Воспоминания других наших информаторов показывают, что это не совсем точно – возможно, паломничество было не очень многолюдным. Возрождение паломничества О.А. Чередова связывает с 1952-м годом, когда «жительница деревни Некрасова в возрасте 70–80 лет Нюра Дерябина очистила колодец» [Там же].

Безусловно, помимо внутреннего настроя паломников, на их действия влияли и иные причины. Так, в августе 1948 г. под давлением Совета по делам РПЦ Священный Синод был вынужден принять решение о запрещении крестных ходов из села в село и всяких молебствий на полях. Не добившись желаемого успеха в административном воздействии, Совет по делам РПЦ в декабре того же года рекомендует уполномоченным на местах не чинить препятствия к проведению крестных ходов на воду, молебственных Крещенских водосвятий [Гераськин 2007]. Немногочисленность паломничества в 1950-х гг. была вызвана антирелигиозными действиями государства. Так, «в июле 1954 года появилось Постановление ЦК КПСС "О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах по ее улучшению", в течение года продублированное почти во всех регионах страны, в том числе и в Сибири. Особое внимание в нем обращалось на высокий процент обрядности, стремление простого населения праздновать религиозные праздники и осуществлять паломничество по святым местам, наличие икон и другой церковной атрибутики не только у беспартийных, но и в домах комсомольцев и коммунистов. Стали устраивать "месячники", декады и недели атеистической работы» [Васеха 2005: 47].

Власти всерьез занялись разрушением Криванковского колодца в конце 1950-х гг. В целом «активизация антирелигиозной борьбы началась после XX съезда, на котором Хрущеву удалось окончательно утвердить свою власть в стране. Секретное постановление ЦК КПСС "О записке отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС по союзным республикам "О недостатках научно-атеистической пропаганды"" от 4 октября 1958 года обязывало партийные, комсомольские и общественные организации развернуть пропагандистское наступление на "религиозные пережитки"; государственным учреждениям предписывалось осуществить мероприятия административного характера, направленные на ужесточение условий существования религиозных общин. 16 октября 1958 года Совет Министров СССР принял Постановления "О монастырях в СССР" и "О повышении налогов на доходы епархиальных предприятий и монастырей". Кампания шла под лозунгом восстановления ленинской законности и борьбы со сталинизмом» [Религия в СССР]. В рамках новой волны антирелигиозной компании 28 ноября 1958 г. вышло секретное постановление ЦК КПСС «О мерах по прекращению паломничества к так называемым "святым местам"». Это постановление «коснулось 700 учтенных властями святых мест на территории СССР» (Записка заместителя председателя Совета по делам РПЦ П.Г. Чередняка в ЦК КПСС о мерах по реализации постановления ЦК КПСС от 4 октября 1958 г.) [Власть и церковь... 2003]; в РСФСР таких мест насчитывалось 60 [Гераськин 2007]. Так, «на местах паломничества или вблизи них устраивались свинарники, отхожие места, свалки мусора; святые источники "выкачивались", засыпались чем угодно и т.п.» [Леонов 2008]; «райкомы получили указания взять на учет святые места и занимать эти территории различными постройками, а родники заливать соляркой или засыпать хлорной известью» [Башкиров]. При этом «сроки ставились жесткие, через полгода местные партийные организации должны были отчитаться о проделанной работе» [Винников 2003] (к середине 1959 г. [Гераськин 2007]). Уничтожение святых мест велось на всей территории СССР: на месте источника «в с. Вязовое Тамбовской области устроили летнюю свиноферму» [Власть и церковь... 2003]; «был захлорирован <...> источник около Жирович – любимое место паломничества верующих белорусов» [Башкиров]; «в Рязани был забит цементом святой источник во имя Святителя Василия рязанского, расположенный у реки Трубеж, под склоном набережной, созданной на территории Рязанского кремля. Власти несколько раз пытались засыпать бульдозером Ильинский источник около с. Дегтяное» [Гераськин 2007].

В 1958 г. власти начинают осуществлять действия по уничтожению святого места – колодца с ключевой водой в местечке Криванково.

В отчетах КГБ хранится документ об уничтожении колодца. Приведем его частично.

Л. 8
Секретно
Справка о фактах отсутствия реагирования со стороны некоторых местных Советских органов на незаконную деятельность церковников и сектантов
Л. 9.
<...>
В Юргинском районе в прошлые годы имело место массовое паломничество к так называемому «святому месту» – колодцу с ключевой водой, в местечке Криванково, в 5 км. от деревни Шипаковой.
Л. 10.
К этому источнику родниковой воды ежегодно 25 июня, в религиозный праздник так называемой «девятой пятницы», собиралось до 400 человек суеверных религиозников из Юргинского, Ялуторовского, Аромашевского, Вагайского и других районов. Во время этого паломничества религиозники организовали моления и сбор денег, часть которых обычно передавалось в Шипаковский сельсовет, что приводило фактически к официальному признанию факта паломничества.
Так, в 1957 году Шипаковский сельсовет сдал в Госбанк на свой счет по статье «случайные поступления» 1200 рублей и в 1958 году 1300 рублей, полученных от паломников.
В 1959 году принятыми мерами паломничество к так называемому «святому месту» было пресечено. Источник был замурован, а земли возле него были превращены в пашню и засеяны кукурузой.
<...>
Начальник 4 отдела Управления Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР по Тюменской области
(Андреев)
9 февраля 1960 г.
[ГУТО ГАСПИТО. Ф. 3894. Оп. 2. Д. 38]

Интересно, что по рассказу жительницы села Юргинского, инициатором по уничтожению колодца были местные власти: «Пошла история – вроде не надо царское. Чтоб прекращали. И совет решил закопать его. Шипаковский совет» [Инф. 13, женщина 1935 г.р.]. Кроме того, один наш информатор рассказал, что председатель Шипаковского сельсовета отбирал деньги («пятерки») у попа [Инф. 47, мужчина 1933 г.р.].

Нами записаны многочисленные истории об уничтожении колодца. Колодец засыпали, запахивали, «зарывали» колхозы [Инф. 29, женщина 1922 г.р.], «перепахивали бульдозером» [Инф. 10, мужчина 1933 г.р.], сыпали в него хлорку [Инф. 6, женщина 1933 г.р.], «затаптывали» [Инф. 12, женщина 1925 г.р.], закапывали трактором [Инф. 44, женщина 1950 г.р.], заваливали [Инф. 46, женщина 1929 г.р.], «пропастину налаживали коровью <...> телят дохлых» [Инф. 9, мужчина 1923 г.р.], в колодец выливали масло, «лили солярку, сыпали дуст» [Инф. 44, женщина 1950 г.р.]. Действия по уничтожению колодца в описаниях выглядят как рассказ о наказании колдунов в народной прозе: «И запахал этот мужики его, и кол осиновый вбили, и написали: "Пить воду нельзя". Хлорки сверху-то насыпали» [Инф. 46, женщина 1929 г.р.]. Для усиления эффекта в рассказах информаторы потребляют множественное число, многократно увеличивая те силы, которые уничтожали колодец: «Трактора посылали туда, и медсестер из СЭС, чтоб засыпали хлоркой» [Полевой дневник автора. Опрос в храме с. Юргинского].

Суровыми, по рассказам, были наказания за разрушение колодца, начиная от неизвестных и неизлечимых болезней, которые настигали провинившихся, до тяжелых травм и смерти (гибели). «И вот случай был такой – первый секретарь сам поехал. На Девятую Пятницу. Стали подъезжать – и разбились. Шофер вообще насмерть, а первый секретарь был в тяжелом состоянии. А до этого медсестра из Шипакова – ее вызвали, чтобы она засыпала. Она сходила, засыпала, и она года два, наверно, она очень болела, но нигде не могли определить ее болезнь. Так она отсюда уехала» [Полевой дневник автора. Опрос в храме с. Юргинского]. «Потом-то они уж наказаны были. Разговор шел, и вот которы утонули, которы задавилися, смерть-то была невременная... То ли, может, за это Господь наказывал их, разговор такой-то вот и шел. Тогда еще кировцев и не было, были гусеничные... А вот закопают, все равно пробьется» [Инф. 48, женщина 1931 г.р.].

Один из рассказов воспроизводит корреспондент местной газеты Т. Усольцева (по опросу паломников): «И на нашей памяти поучительная история про колхозника-земледельца, который пахал здешние земли и завалил маленький родник. Завалить-то завалил, в годы Советской власти только поощрить могли за это, да с того дня, вспоминают, сон потерял мужик. Впал в мучительную бессонницу. Маялся из ночи в ночь, пока не понял, отчего с ним все стряслось, не поехал и не раскопал родник» [Усольцева 2006]. Похожую историю передала нам женщина из с. Шипаково: «Рассказывала мужа бабушка (из Некрасова) – в годы, когда презирали все эти веры и все, какой-то бригадир заставил тракториста запахать это место. Он много ночей мучился, во всех этих снах, и пошел. Расчистил это место – все было запахано. И опять стало все» [Инф. 8, 50 лет].

Приведем другие сообщения о наказании за разрушение колодца.

Соб. Что сделалось с этими людьми? – Инф. А Бог его знает, есть которые заболели потом, раз вред делаешь [Инф. 6, женщина 1933 г.р.].

Безбожная власть заваливала колодец с помощью трактора (тракторист впоследствии трагически погиб), засыпала хлоркой, перепахивала подъезды, но люди шли и поправляли [ЛА, № 2].

С теми, кто участвовал в «ликвидации» Криванковского ключа, действительно, происходили несчастные случаи. Выглядели они как происшествия по неосторожности [ЛА, № 1].

Мужик вылил масла в колодец – умерла корова, жена [Ермакова 2008: 65].

Во время экспедиций мы общались и с теми, кто участвовал в уничтожении (запахивании) колодца. Они отмечали, что запахивали колодец по принуждению. Действия по уничтожению колодца, по рассказам информаторов, оказывались неэффективными: то люди расчищали колодец заново, то вода чудесным образом «пробивалась из недр» [Инф. 11, женщина 1950 г.р.]. По рассказам, чудеса были связаны с неуязвимостью святого места: Соб. А трактористы, которые запахивали? – Инф. А трактористы не могли запахать, они не подъезжали. <...> Трактор заглухал. Трактора не подходили туда. Многие отказывались, а некоторые были смельчаки – они подъехать не могли [Полевой дневник автора. Опрос в храме с. Юргинского].

Несмотря на все те меры, которые были предприняты властью по уничтожению колодца, паломничество к нему не прекращалось, хотя, видимо, в 1959 г. и несколько лет после этого число паломников уменьшилось. Как отмечает О.А. Чередова, власти «продолжали бороться со святыней и в 70-е гг. В 1977 г. отправляли трактор засыпать колодец. Засыпали и заровняли все вокруг колодца» [ЛА, № 7].

Рассказы информаторов повествуют и о тех смельчаках, которые самостоятельно восстанавливали колодец после его уничтожения. По сообщению О.А. Чередовой, «в 80-е годы чистила место Нюра Дерябина. Помогали подростки, вычерпывали воду. Из Некрасово» [Инф. 44]. По рассказу другого информатора, «старухи все вычищали – на Криванково соберутся и чистят, когда засыпали его» [Инф. 10, мужчина 1933 г.р.].

О том, как восстанавливали колодец, подробно рассказала жительница села Лабино:

Аудио. Рассказ о том, как раскапывали колодец. Запись 2009 г. на Девятую Пятницу. Информатор – женщина 1929 г.р., м.р. и м.ж. – с. Лабино

Знаете, там... Вот это Криванково. Вот мы на етим Криванково, там у нас загоны были, доили коров. И вот заваливали этот колодец, и запахивали его, и иконы-то секли, все туда сталкают, ой. И запахал этот мужик его, и кол осиновый вбили, и написали: Пить воду нельзя». Хлорки сверху насыпали. А жаришша летом. Мы поехали, а кто пешком, ягоды... до дойки-то пока прибежали, кто с покосу, кто как. А пить-то охота, а из деревни воду везешь – она теплая уж. <...> Вот подошли мы к этому – и вот не поверите, вот нисколь я не совру – не сойти вот с этого места. Подошли мы, вот так на коленки стали, а оттуда вода-то сóчится как по струечке. <...> Ага, как по стру... Светла-то, чиста-то! Мы ето раскопали – у кого бокальчик, у кого там че есть, подставили, напили́сь. Давай еще шире раскапывать – она как фонтаном оттуда! Как фонтанчик! Потом эту теплу воду вылили и давай цедить холодной воды, пастухам, и сами, говорим, напьемся. Раскопали, а потом мы... Ой, че это... Ой, колодец этот был, наверно, как вам не соврать, он глубоконькой был, там чистое серебро было на дне, изо дна мелочь, деньги были. <...> Ну дак-ть, мир-то идет, все воду дарят, кто не приходит – водичку дарят. <...> Ну и вот, потом это раскопали его маленько, так себе. Стали кто бокальчиком, кто котелком, стали черпать эту воду. Сколько уж лет это прошло, ну я уж замуж вышла, там все это канавочкой так черпали. Завалил как этот, запахали ее, так и черпали в этой ямке. А потом мы поехали с Лёней к заговенью в Некрасову к сестре. И сговорились: «Давайте-ка почистим этот колодец». Пошли мы – семь человек нас пошло. И... сколь нас, два мужика – вот Лёня и Шипаковский еще мужик, забыла, как его звать. Он уж щас умер. И пошли мы. И матушка моя, доходить до этого-то колодца-то, до этого места, и вот, девка-матушка, вот откуда взялась ласточка? Вылетела эта ласточка и вокруг Лёни, вот отлéтит маленько, да вот прямо ему вот... Ага. Старушки-то поглядят: «Это ведь Лёня, ведь ты идешь на такое дело – это тебя Боженька встречат!» И вот, девка, вот отлéтит, никого из нас не задеват, а вот отлéтит немножко и вот прямо чуть ли не по плечу ему! Лёня улыбацца, радехонек, что че-то это такое – чудо все-таки! Подходим мы к этому – взяли кто лопатки, ведро, и ремень Лёня взял с себя снял. Копать да копать, копать да копать, раскопали. И слой-то как сняли – оно провалилось туда. Лёня слез туда, грязи вот так, давай это ведром вычерпывать. Он руками давай это складывать, а там иконы иссечены, бутылки изломаны, и все изрубили, и на костре-то, видно, жгли, и все туда, все в колодец свалили. Лёня залез – сначала вот так залез, давай это вычерпывать – рукам, вот голыми рукам. И вот всё, он стенки потом, так вот – до пояса, потом еще дальше. Давай копать, копать, копать, копать, – и вода пошла сильно. До ключика-то, видно, докопались, вода-то сильно пошла. Лёня вылез, стенки обмыл все рукам, и вот хоть бы одна царапинка была на руке – ведь такие гвозди, такие как шилья острые. И вот он всё вот так вот голыми руками вычерпал, все стенки обшоркал руками же. Вычерпали дочиста, водичка пошла светла – мы напились, умылись, отдохнули, вот так же на травке – и ушли. Вот. А потом когда в Девятую, после заго[венья] <...> на пятый день... <...> Ну и это, потом че мы... А я сяла вот так вот на травку-то, и откуда ни возьмись бумажный рубель старинный, а я ешшо подумала, говорю: «Надо взять да перелóжить». Хоп – ветерок – все, нету! Нету! Я говорю: «О Господи, прости, я бы не взяла, я бы только перелóжила». Ну и вот, всё, мы умылись, посидели, ушли. А как от зáговенья-то, мы как в зáговенье чистили, а от зáговенья на пятый день – пятница, Девята Пятница называется – пришли, народ собрались. А Рагилев, он подошел к колодцу-то и говорит: «Знаете – кто этот колодец чистил? Алексей Степанович чистил, жена его и... и это, шипаковские-то мужчина». Че-то голова тоже набок у него была, покалечена чё-ли. Ну и вот, все набрали воды там, умылися. Сколько он раз еще повторил: «Вот, благодаря этим ру́кам... рукам, что вычистил от грязи вот» [Инф. 46, женщина 1929 г.р.]

Возобновилось паломничество, по воспоминаниям информаторов, с середины 1960-х гг. [Инф. 38, женщина 1958 г.р.]. Естественной преградой для посещения святого места был день паломничества – пятница, работодатели попросту не отпускали колхозников (как правило, женщин) на Криванково. Поэтому чаще на колодец ходили пожилые женщины на пенсии и их маленькие внуки. Так, жительница с. Шипаково рассказала, что «на колодец некогда было выезжать – Девятая Пятница, не выходной. Работала в колхозе, не отпускали» [Инф. 2, женщина 1926 г.р.]. Другая женщина была на колодце «с бабкой в детстве», а потом было «некогда, некогда. Все в работе, в работе, в работе» [Инф. 33, женщина 1949 г.р.]. В то же время не всегда начальство было так строго: Инф. Два раз мы ходили, или три раз я ходила, обещала раз, дак выполняла. Не отпускали с работы, а все равно идешь. Торопишься. И не сказал бы, куда мне надо. Раз бригадир не отпускает – горишь ему: «Че ты пошла, че ты пошла – грехи свои замоля́ть!» – Соб. Отпускал? – Инф. Отпускал [Инф. 14, женщина 1929 г.р.].

В начале 1990-х гг. отмечается всплеск интереса к колодцу. По воспоминаниям О.А. Чередовой: «В 1990 или 1991 г. я все-таки говорю: "Пойдемте". Отец у меня знает, как прямо ходить туда. Я пошла, невестка наша пошла, отец, муж, сын и племянник, шесть человек. Мы молитв никаких не знали» [Инф. 44].

Организованное паломничество началось в 1994 г., после создания прихода Свято-Троицкой церкви в с. Юргинском. О.А. Чередова отметила: «Народ так же стекался кто откуда и как. Молитвенники, не то что сейчас воды набрать и поехать. Не такие богомольцы. И мы не такие богомольцы, как надо. Каждому свой дар молитвенный, дар божий»; «В год 2000-летия Рождества Христова от д. Дегтярева к святому колодцу совершили Крестный ход со священником – отцом Сергием (Козьминых)» [ЛА, № 7].

В 1990-х гг. на колодец обратили внимание местные власти. Как рассказала одна женщина, старый колодец чистил «председатель» Дерябин из д. Некрасова (время нами не установлено) [Инф. 17, женщина 1926 г.р.]. По сообщению другого информатора, «Борис Дерябин сделал колодец – завгаром был. Сруб. Там сидений наделали» [Инф. 23, мужчина 1941 г.р.]. Благодаря председателю Шипаковского сельсовета Вячеславу Николаевичу Замятину колодец почистили в 1997 г., сделали сруб [ЛА, № 7]. По инициативе В.Н. Евдокимовой (уроженка д. Хмелевка, живет в Иркутске) на Криванково в 1996 г. была построена часовня. Иерей С. Швалев в 1996 г. записал: «Прихожанка Евдокимова В.Н. просит благословения у Его Преосвященства Димитрия [архиепископ Тобольский и Тюменский. – Е.Е.] на постройку над Св. источником часовни и совершения священнослужителем водосвятного молебна с освящением данного места» [ЛА, № 7]. Бревна для этой часовни остались, по сообщению информаторов, от церкви из д. Некрасова (в советское время в ней был клуб, потом здание стояло бесхозным). Разрешение перевезти бревна для часовни дал В.Н. Замятин. Часовня находилась в нескольких метрах от нынешней купели. Эта часовня стояла недостроенной, первый год – без крыши, потом с крышей; в нее не заходили, а иконы вешали на внешнюю стену. В настоящее время она снесена: «Часовенку сдвинули трактором. Не стали разбирать – а оставили для костра, дыма от паутов, комаров, чтобы люди не мерзли» [Инф. 26, мужчина]. В связи с этой часовней нам рассказали такой случай: «Богородица там явилась. Перед тем как поставить часовню, к одной женщине во сне явилась Богородица, в какой стороне и как поставить часовенку. Людмила Макаровна Скрябина. Работает архитектором в Юрге» [Полевой дневник автора].

В настоящее время паломничество к Криванковскому колодцу осуществляется как самостоятельно (в основном на личном автотранспорте), так и посредством прихода с. Юргинского. Выделяется автобус, который везет паломников чуть далее д. Некрасова, чтобы километра два им пройти пешком крестным ходом.

[в начало] [предыдущая страница][следующая страница][в конец]